Понимаете, когда столь манипулируемая ситуация и столь нарушены внутренние связи, и столь колоссальный объем денег просто так там крутится, совершенно лишний такой денежный навес, то очень сложно делать прогнозы, тем более, что я не фондовик, а макроэкономист. Сюда бы Степана Демуру позвать, но я с ним неделю назад разговаривал – мы пили кофе – и Демура сказал так: «Если до конца той недели, которая закончилась, разворота не будет, то он произойдет уже в начале следующего года». А сейчас похоже, что, все-таки, в четверг-пятницу он произошел, но не быстрый, как, опять-таки, Демура говорил, а более медленный. Не знаю, посмотрим. Потому что еще раз повторяю, все это носит очень вероятностный характер.

Выбор сделан, исходя из такой классической либерально-монетарной логики, что низкая инфляция – это гарантия экономического роста. Как говорил Гайдар, при низкой инфляции к нам непременно придут иностранные инвестиции. Почему они должны сегодня приходить в страну, в которой реальный сектор убыточен. В ситуации, при которой падает загрузка мощностей, в США за последние пару лет они снизили с 90% до 70%, и, подняв эту загрузку на 2% без всяких инвестиций дополнительных, можно завалить нашу страну товарами, они не могут. Но тем не менее, логика такая: будем снижать инфляцию.

Теперь давайте смотреть, какая у нас инфляция? Около 10%. Откуда она взялась? Дело в том, что в стране, в которой падает спрос, а у нас падает спрос, теоретически должна быть дефляция, цены должны падать. И у нас, действительно, цены бы падали. Единственное что раскручивает у нас инфляцию – это рост тарифов естественных монополий.
То есть практически весь рост цен – это рост издержек российской экономики в связи с ростом тарифом естественных монополий. Ну, сюда можно еще добавить коррупционную составляющую, которая тоже увеличила нагрузки на бюджеты предприятия, то есть увеличила издержки, но, как бы, будем считать пока только по естественным монополиям. То есть это не монетарная инфляция, это инфляция издержек.

А сокращая денежную массу, занимаясь, проводя реструкционную политику, невозможно уменьшить инфляцию издержек. Предприятия свои убытки, свои лишние затраты вынуждены перекладывать на потребителей – так жизнь устроена. И в этой ситуации что придумал ЦБ? Он придумал поднимать рубль относительно доллара, чтобы уменьшить стоимость импорта.
И тем самым снижать инфляцию. Идея гениальная, но что в результате? В результате доля импорта в российской экономике растет, российские предприятия закрываются, и у Кудрина резко сокращается доходная часть бюджета. А расходная часть, наоборот, растет, потому что те, кого увольняют, они требуют, соответственно, социальной поддержки.
То есть иными словами у нас имеет место шизофрения властей, денежные власти Минфин и ЦБ воюют друг с другом. При этом жертвой выступает именно Минфин. Не удивительно, что Кудрин устроил грандиозный скандал вчера.

То есть на самом деле, пока речь шла об абстрактных рассуждениях, мы говорили, что хорошо бы сделать вот так и будет хорошо. А Кудрин говорил: «Нет, так делать неправильно, потому что есть либерально-монетарная концепция, и она для нас превыше всего». Но пока плохо не было, он мог так говорить. Когда эта либерально-монетарная концепция стала давать результаты, ну, тут уж стало понятно, что не до жиру, быть бы живу. И он изменил свою позицию.

год назад наши рассуждения были для него абстрактными, а догматика – вот она, это святое. А соответственно сегодня, реализовывая эту догматику, он обнаружил, что она ведет к печальным последствиям. Более того, он обнаружил, что теперь, соответственно, сегодня отношения Кудрина-Игнатьева – это отношения примерно такие же, какие были у меня с Кудриным год назад. Я говорил: «Леша! Ты сдурел!» Он говорил: «А меня не интересуют эти люди, у нас есть вот, мы точно знаем. А эти вообще ничего не понимают». Сегодня такая же ситуация. Игнатьева не волнует бюджет, поэтому он говорит: «Чего это Кудрин? Он раньше говорил правильно, теперь говорит неправильно». А Кудрин говорит: «Да этот... Что ж он, соответственно, говорит мантрами, когда вот у меня тут все валится?»

Мы все, на самом деле, в конце 80-х – начале 90-х повелись на халяву. Вот, нам сказали: «Ребята, будет халява. Работать будете как при социализме, а свобода будет как при Западе». И все на это дело повелись, и частично ведутся и до сих пор. Хотя, уже появились люди, которые понимают, что для того, чтобы что-то получить, нужно работать и работать тяжело. Ну, посмотрим, в общем. Я еще раз говорю, что у меня нет такого уж совсем катастрофического взгляда на жизнь. Я, все-таки, считаю, что некое изменение произойдет. Ну, конечно, много каких еще вопросов надо решать. Размножаться надо.

Протекционизм будет усиливаться, и в этом смысле разделение будет рассыпаться. То есть единая система разделения труда, единый кластер на базе США, безусловно, будет рассыпаться. Но при этом нужно четко совершенно понимать. Тут есть у нас много разных алармистов, которые хотят все завтра, а лучше вчера. Я совершенно четко понимаю, что это тот случай, когда медленно и печально лучше, чем быстро. Потому что медленный процесс позволяет и подготовиться и психологически, и экономически, и еще чего-то. Другое дело, что мы сегодня не готовимся просто потому, что эта тема затабуирована. Но я уже говорил, что там же на G20 она не обсуждается, на G8 не обсуждается. И по этой причине, все-таки, пока подготовка идет, скорее, стихийная, чем как-то целенаправленно. Но тем не менее, этот процесс практически неизбежен, и поэтому к нему нужно готовиться. Так что, в общем, я думаю, что усиление протекционистских мер будет очень сильное в самое ближайшее время.

Источник:
М.Хазин, -революция 1991 года была устроена чиновниками, чтобы не нести ответственность. Что будет с ростом доллара? Ответы на вопросы "Эхо Москвы"